что можно заказать на нашей фирме: 1. проектирование, дизайн изделий и конструкций из стекла 2. изготовление изделий из стекла: цельностеклянные, мобильные и профильные перегородки, входные группы из стекла, межкомнатные двери из стекла, лестницы со ступенями из стекла, дерева, гранита..., стойки-рецепшен из стекла, козырьки и навесы из стекла, мебель из стекла, раздвижные группы из стекла, стеклянные полы, стеклянные потолки, витражи, фьюзинг... 3. специальную обработку стекла: матирование (пескоструй), молирование (изгиб), поклейку стекла УФ-клеем, оклейку пленкой, витражной пленкой, нанесение рисунка ... 4. фурнитуру для конструкций из стекла (Casma, Dorma, HDL, GCC, Pauli, MetalGlass, ColCom, GU, GMT, Schlechtendahl, GEZE ...) для дверей из стекла, входных групп из стекла, раздвижных систем для стеклянных конструкций, душевых кабин из стекла... 5. доставку, демонтаж, восстановление, монтаж конструкций из стекла...
» » » ДВА РОЖДЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА С. С. АВЕРИНЦЕВ
полная информация к новости
  • Просмотров: 925
  • Автор: eglass
  • Дата: 5 февраля 2009
5 февраля 2009

ДВА РОЖДЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА С. С. АВЕРИНЦЕВ

Категория: БИБЛИОТЕКА МАТЕРИАЛОВ | глоссарий

ДВА РОЖДЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА С. С. АВЕРИНЦЕВ
 
Вопросы философии. 1989,  №3,  с. 3-13
 
Важнейший символ духа Нового времени — издававшаяся Дидро и Д'Аламбером «Энциклопедия» («Епсусlopйdie, ou Dictionnaire Raisonnй des Sciences, des Arts et des Mйtiers, par une Sociйtй des Gens des Lettres», 1751—1780).
 
Ее заглавие, привычное для нас, ибо вошедшее в обиход с легкой руки все тех же Дидро и Д'Аламбера, но вовсе не столь обычное для их времен, заставляет для начала вспомнить о греческом языке.
 
Оно хочет быть греческим.
 
Чтобы отдать дань педантизму классической филологии, заметим, что Εγκυκλοπαιδεία (в одно слово) — это ошибочное чтение вместо ἐγκύκλιος παιδεία встречающееся в некоторых рукописях и старинных изданиях Квинтилиана
 
2. Что до словосочетания ἐγκύκλιος παιδεία, само оно появляется лишь поздно, у авторов римской эпохи, начиная с Дионисия Галикарнасского (I в. до н. э.) 3, но выражаемая им идея восходит к временам древних софистов и специально Гиппия Элейского (2-я пол. V в. до н. э.), который, по свидетельству диалогов Платона, преподавал именно то, что впоследствии стало называться ἐγκύκλιος παιδεία— «энциклопедические» знания 4.
 
Παιδεία — это «воспитание», «образование», «культура».
 
Точное значение прилагательного ἐγκύκλιος много обсуждалось в классической филологии
5; итоги дискуссии позволяют выделить два дополняющих друг друга смысловых момента — во-первых, полноты и завершенности «цикла» дисциплин, во-вторых, широкой доступности, экзотеричности в противоположность эзотерике специалистов 6.
 
1 Единственный пример сходного словоупотребления был подан в Англии, на когорую столь часто оглядывались энциклопедисты: Ephraim Chambers, Cyclopaedia, v. 1—11, 1728. Как известно, французская «Энциклопедия» родилась из более скромного замысла издателя Ле Бретона - переработать перевод труда Э. Чэмберса.
 
Обычным заглавием для энциклопедического издания в XVII и XVIII вв. было «словарь» (например, знаменитые «Dictionnaire historique et critique» П. Бейля, 1695-1697, и «Dictionnaire philosophique» Вольтера, 1764—1769) и «лексикон» (например, «Lexicon technicum» Гарриса. 1704).
 
2De institutione oratoria, lib. 1, с. 1, 10.
 
3De comparatione verborum, 206; сf. De Thucydide, 50 ἐγκύκλια  μαθήματα— синоним ἐγκύκλιος παιδεία. Если верить Диогену Лаэртскому (ИЬ. VII, с. 32), об ἐγκύκλιος παιδεία говорили уже во времена стоика Зенона, т. е. в конце IV в. до н. э.; неясно, однако, насколько достоверна информация Диогена и говорит ли она о наличии самого термина или только понятия.
4  Platonis Hippias minor, p 368 bd; Protagoras 318 df; Hippias maior 285 b sgg.
 
5  Ср. Koller H. Ẻγκύκλιος παιδεία «Glotta», 34, 1955, S. 174-189
6 Ср. Wieland W. Aristoteles als Rhetoriker und die exoterischen Schriften, «Неrmes», 86, 1958, S. 323—342. Плутарх соединяет ἐγκύκλια καί κοινά как синонимы (De audiendo, с. 13, 45 с.}.
 
То и другое хорошо подходит для характеристики программы «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера.
 
Первое отчетливо сформулировано в известном «Предварительном рассуждении» Д'Аламбера: «Как энциклопедия труд наш должен излагать, насколько возможно, порядок и последовательность человеческих знаний
 
7. Второе находит соответствие в решимости энциклопедистов обращаться через голову ученой касты к всеевропейской публике образованных светских людей — той публике, которая, собственно, и была творима их усилиями.
 
Эта черта популярности и популяризаторства объединяет философскую пропаганду энциклопедистов с философской пропагандой софистов, к эпохе которых недаром прилагали иногда имя античного «Просвещения»
 
8; и в одном, и в другом случае закономерно и необходимо возникала атмосфера вызова и скандала — весь тот шум, отголоски которого слышны, скажем, в «Облаках» Аристофана, но и в инвективной литературе XVIII в.
 
Сам по себе шум — в данном случае отнюдь не пустое и не внешнее обстоятельство истории мысли, но содержательная характеристика процедуры интеллектуальной революции. До софистов были Гераклит и Парменид, до энциклопедистов — Ф. Бэкон, Декарт, Спиноза;
 
но интеллектуальная революция становится из возможности фактом не тогда, когда открыт новый способ мыслить, а тогда, когда этот способ мыслить доведен до сведения всех носителей данной культуры.
 
Попутно отметим дальнейшее сходство позиционных отношений.
 
Реакция на движение софистов породила для начала то, что современникии потомки вычитывали из личного образа Сократа; затем пришли классические системы греческого идеализма, причем Платон предложил более интенсивный тип синтеза, Аристотель - более экстенсивный.
 
Реакция на движение энциклопедистов породила для начала то, что современники и потомки вычитывали из личного образа Руссо
 
9; затем пришли классические системы немецкого идеализма, причем наблюдается аналогичное соотношение между систолой этого идеализма в системе Канта и его диастолой в системе Гегеля10. Но в обоих случаях все последовавшее только подтверждало необратимость произошедшей революции.
 
Образ Сократа как антипода софистов эффективно воздействовална воображение современников не вопреки тому, а именно потому, что Сократ был человеком софистической культуры; и таково же отношение Руссо к энциклопедистам.
 
Философская культура Платона и Аристотеля предполагает дискуссии века софистов как данность культурного быта, предмет отталкивания, но и точку отсчета; и таково же отношение немецкого классического идеализма к умственным битвам эпохи Просвещения.
 
7 D'Alambert J, Le Rond. Discours prйliminaire de l'Encyclopйdie. Ed. par F. Picavet. P., 1894.
9 Сопоставление Руссо с Сократом лежало на поверхности. Достаточно вспомнить стихи молодого Шиллера на могилу Руссо (1781).
 
10 Представление о некоей симметрии между фигурами Платона и Канта тоже лежит на поверхности.
 
Вот несколько примеров, взятых наугад. «Относительно вопроса о началах и сущности науки вся история философии разделяется на две неравные эпохи, из которых первая открывается Платоном, вторая — Кантом» (Ю р к ев и ч П. Д. Разум по учению Платона и опыт по учению Канта.
 
- «Московские Университетские Известия», 1865, № 5, с. 323). «Основоположное философское открытие сделано Платоном и Кантом...» (Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики. Париж, 1947, с. 15).
 
«Оба были узловыми пунктами, в которых сходились и из которых расходились философские течения... Платон и Кант относятся между собою, как печать и отпечаток; все, что есть у одного, есть и у другого» ( Флоренский П. Из богословского наследия.— «Богословские труды», сборник XVII. М., 1977, с. 126). «Что касается Платона, то его скорее можно сравнить с Кантом... Платон, как и позднее Кант, дал философское обоснование математики» (Гайденко П. П. Обоснование научного знания в философии Платона. В сб.: «Платон и его эпоха». М., 1979, с. 98 и 99).
 
Вернемся, однако, к слову «энциклопедия».
 
Во французском языке оно впервые появляется у Рабле: речь идет о «кладезях и безднах энциклопедии»11. Само собой разумеется, что оно не имеет никакого отношения к идее словаря, «dictionnaire raisonnй».
 
Важнее, что оно не предполагает также идеи более широкой — принципа «порядка и последовательности человеческих знаний», как говорилД'Аламбер; того просветительского пафоса, который выражен в заглавии женевского и лондонского изданий «Философского словаря» Вольтера: «Разум в алфавитном порядке» 12.
 
В эпоху Ренессанса идеал экстенсивной полноты знания характеризовался скорее переливающимся через край изобилием — «кладези и бездны»,— чем жесткой внешней упорядоченностью.
 
Этот контраст заставляет подумать о возможности классифицировать культуры наряду с другими путями классификации также и по следующему различительному признаку: требует ли культура более или менее всеохватывающей организации корпуса наличных знаний на основе императива «порядка и последовательности», или она обходится без такой организации, даже, может быть, избегает ее?
 
Несовместимые со складом мысли Платона, «порядок и последовательность» совершенно необходимы для Аристотеля.
 
Будучи в значительной степени платоническим по типу своего вдохновения, Ренессанс, в общем, избегал формализованного порядка.
 
Темы «Опытов» Монтеня по своей широте могут показаться своего рода разрозненной энциклопедией; нельзя, однако, зная Монтеня, вообразить, чтобы сам он пожелал увидеть разрозненное собранным.
 
Так вот, если проводить классификацию по вышеназванному признаку, энциклопедисты, видевшие в том же Монтене своего предшественника, довольно неожиданно оказываются вовсе не в его обществе, но в обществе ненавистных им создателей средневековых схоластических сводов, какими были, например, Винцент из Бове, автор «Великого зерцала», или Фома Аквинский с обеими своими «Суммами».
 
Лучше, впрочем, держаться конкретных историко-культурных реалий и подумать о том, что могло вправду попасть в поле зрения великих антиклерикалов XVIII в., и тогда придется вспомнить о таком актуальномдля них явлении, как капитальная морально-теологическая система «пробабилиориста» Альфонса Лигуори 13, родившегося в 1696 г., т. е.за год до выхода в свет бейлевского словаря, и умершего в 1787 г., т. е. тремя годами позже, чем Дидро.
 
Функция авторитетного учительства, «магистериума», вполне естественным образом стимулирует тяготение к «порядку и последовательности».
 
Статья в энциклопедии отличается от статьи в журнале и от любого полемического текста тем, что ставит себя вне спора: не убеждает читателя, а поучает, «просвещает» его, предлагает ему принять нечто к сведению.
 
Энциклопедический жанр сам посебе преобразует спорное в бесспорное. Это своего рода антиавторитаристский авторитаризм: спор идет о праве учить, как учит проповедник с кафедры. Не говорит ли одна эпиграмма Экушара-Лебрена, что Век Просвещения «побуждает проповедовать всюду, только не в церкви»?
--------------------------
11Pantagruel, сhар. 20
 
12 «La Raison par alphabet». Geneve, 1769
 
13Alphonsi M. Liguori. Theologia moralis, v. I-II, Neapoli, 1753-1755. Delerue F. Le Système moral de St. Alfonse. St. Etienne, 1929.
 
Параллели между аттической интеллектуальной революцией V—IV вв. до н. э. и всеевропейской интеллектуальной революцией второй половины XVIII в. как в области мысли, так и в области эмоциональной атмосферы вокруг мысли бывают очень яркими.
 
В качестве примеров дословных совпадений можно назвать некоторые общеизвестные тексты.
 
В «Сновидении Д'Лламбера», этой фантазии Дидро, продолжающей «Разговор Д'Аламбера с Дидро», развиваются любопытные соображения о тождестве рождения и смерти:
 
«Живя, я действую и реагирую на действие всей массой; после смерти я действую и реагирую на действие в молекулах... Родиться, жить и перестать жить — это значит менять формы»
 
14.Интеллектуальный вызов, мятеж и протест против силы внушения, исходящей от простейших универсалий человеческого бытия — «родиться», «умереть»,— против эмоциональной магии, заключенной в самих этих словах, стремление поменять местами и через это как бы взаимно погасить их коннотации, заставляет вспомнить знаменитую фразу Еврипида, насыщенную софистическим духом и как раз в качестве образчика такого рода спародированную в «Лягушках» Аристофана
 
15. Фраза эта восходит к утраченной трагедии, возможно, к «Полииду» или к «Фриксу», и обычно приводится в таком виде:
 
«Кто знает, быть может, жить—то же, что умереть, а умереть почитается у дольних 16. жизнью?» 17.
 
Разумеется, у сходства есть границы.
 
Аргументация в духе механического материализма, апеллирующая к движению молекул, чужда Еврипиду и заставляет вспомнить из древних уж скорее атомиста Лукреция.
 
Но сам интеллектуальный аффект, заключенный в этом страстном и насильственном разрыве с автоматизмом естественного восприятия фактов жизни и смерти — один и тот же, и он оба раза выражает себя сходным образом в риторической эмфазе, в игре антитез и антонимов 18.
 
Другой пример — наверное, самые известные слова Вольтера, которые только существуют: афоризм из стихотворного «Послания к автору книги «О трех обманщиках».
 
«Si Dieu n'existait pas, il faudra l'inventer»
(«Если бы Бога не было. Его следовало бы изобрести» 19).
 
-----------------------
14Diderot D. Le rêve de d'Alambert. Ed. par Varloot J., P., 1962.
 
 
 
Назад Вперед
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
ВВЕРХ
^ВВЕРХ